Хрусталик (polynkov) wrote,
Хрусталик
polynkov

И среди колымских скал, и среди колымских скал, мы добывали дьявольский метал. (с)

Поздравляю батю, матушку, себя и всех сопричастных с "Днём Шахтёра"!

На фото отец в центре. Он был бригадиром бурильщиков.

Справа от него матушка. Она была компрессорщица.




ПосПост.
Пост о том как в начале 90-х на*бали шахтеров Колымы.
Об этом нужно знать и необходимо помнить.


Это тема очень сильно перекликается с темой гкчп девяносто первого года. Так сказать пример развала СССР в отдельно взятом районе. Не хилом надо сказать районе. На территории Магаданской области не одна Европа поместиться.
Не претендуя на голос нации, пишу из личных побуждений о том, что происходило со мной, моей семьей и трудовым коллективом в том месте, где прожил большую часть жизни.


На Колыму мы приехали в 1974 году,

И первое воспоминание из детства у меня связанно именно с этим переездом. Помню, что лежу на столе в комнате, в которой все стены покрыты толстым слоем изморози. Первое время мы действительно жили в плохо отапливаемом помещении. У отца, который спал на полу, примерзали волосы к этому самому полу. Дома действительно было холодно. Мать рассказывала, что один раз я обварился кипятком, потому что пытался греть руки над кастрюлей, в которой она готовила борщ. Но постепенно быт наладился. Нам сначала выделили помещение при подстанции подстанции, которая была в нескольких километрах от поселка.

Отец работал на шахте бурильщиком. Был бригадиром. Имел множество почетных грамот и наград от руководства прииском «40 лет октября». Матушка тоже работал на шахте. Сначала работала на компрессоре, который подавала воздух в перфораторы, а потом «ламповщицей» - занималась зарядкой и выдачей шахтерских ламп.

В года четыре я в первый раз пришел сам на шахту. Обычно отец меня если куда то брал с собой, то сажал меня в рюкзак. А тут, я сам сначала гулял у дома, а потом пошел дороге. Отец немало удивился когда увидел меня в "тепляке", где я листал маршкейдерские журналы. Тогда я не очень понимал, чего отец так осерчал. Я же к нему пришел на работу. Но сейчас представляя, что моё ребенок, которому еще нет и четырех идет через тайгу, по весне, когда просыпаются медведи... не, не хочу даже представлять. На подстанции было тепло, но скучновато. И со временем отец получил геологоразведывательный вагончик (это такой домик на санях)

и переехали жить в поселок, который назывался "Бежин Луг". В поселке был один барак и десятка два "вагончиков" с пристройками. Там было уже веселее. Кроме меня в поселке жили еще человек семь детей. Учится нас возили в школу-интернат, который находился в довольно крупном (там на тот момент жило около четырех тысяч человек) поселке "Мой-Уруста". посёлке не было, поэтому нас возили в интернат, который располагался в более крупном поселке. Был октябренком и пионером. В 1987 году вступил в комсомол.


По окончанию школы, у меня на руках были корочки машиниста бульдозера, с ними я устроился работать на шахту. Осенью 1990 года был призван в армию, где дал присягу СССР.

В 1991 году мы мало понимали что происходит, но когда нас обязали спороть с погон буквы СА это было одно из самых сильных эмоциональных впечатлений в жизни. Когда мы давали присягу, мы не просто воспроизводили слова, мы верили в то, что говорили, и отвечали за каждую произнесенную букву. А здесь... приказ- завтра утреннем разводе, чтобы букв не было. С тех пор отношение к Родине было как к матери, на которую нашло временное умопомрачение. Она меня не узнают, но я-то знаю кто она. Поэтому без нее я себя не мыслил тогда и не представляю сейчас.


Демобилизовавшись в 1992, я вернулся уже в совсем другое государство. Но пока прииск работал и госдобыча золота продолжалась, я отучившись на проходчика, снова пошел работать на шахту. Через какое время я сделал операцию на глаза и меня перевели на легкий труд плотником. Как оказалось это стало не только концом моей карьеры на шахте, но и в принципе концом государственной добычи золота в стране.


Расскажу немного о дом как происходила добыча золота. Зимой идет добыча породы. Первыми в шахту спускаются проходчики, они же бурильщки. На себе они несут перфоратор, гидравилическую подставку, бур и несколько коронок с наконечниками из "победита". Бурильщик   забуривает в лаве несколько десятков шпуров около метра глубиной.

Затем приходит взрывник. В каждый шпур закладывается по три шашки аммонита. Происходит подрыв.

После это вступает в дело скреперист.

Он орудует снаружи шахты на лебедке, к которой на тросах прикреплены специальные ковши. С помощью скреперной лебёдки порода подтягивается к транспортной ленте, которая и вывозит породу наружу.


Эту породу разваловывает бульдозерист, сгребая её в один отвал.

За зиму эти отвалы золотоносной породы достигают невероятных размеров.

Весной начинается промсезон.

С этих отвалов бульдозерист толкает породу на водяную пушку, которая выбивает крупные валуны и вымывает грязь.
Тяжелая взвесь и мелкие камни падают вниз сквозь решетку и втягиваются вверх мощным насосом.

Там все проходит через скрубер и все что осталось вместе с водой протекает через резиновые ячеистые коврики.


В этих ячейках и оседает золото

.

Теперь собственно к тому, ради чего я и решил написать этот пост. До 1993 года все шахтеры сидели на окладе. Северный коэффициент и надбавки делали зарплату очень и очень достойной. Но в один "прекрасный" день шахтерам предложили перейти на контрактную основу, где зарплата бы зависла от количества золота намытого за промсезон. Содержание золота в породе было очень хорошим. Съемки золота в промсезон всегда были просто великолепными. Поэтому шахтеров долго уговаривать не пришлось. Договора были подписаны. Но вот только после этого, шахты на которых работали люди, были законсервированы и шахтеров перебросили на новые участки, где были нарезаны новые шахты. Поначалу это никого не смутило. Но вот пришлая весна. Начался промсезон. Первая съемка золота. Надо сказать, что первая съемка это всегда праздник. Прилетает куча народа с ГОКа, режется свинья, закупается огненная вода и льется песня над рекой Колымой. А тут, из ветролета выходит только одна барышня с охранниками и двумя бидонами под золотой песок. Снимаются замки с решеток на промприборе, решетки откидываются, а в ячейках ковриков золота и нет ни хрена.

Что происходит дальше. Зарплаты шахтерам не выплачиваются. Зимой авария за аварией. Дома и госучреждения размораживаются. А это не центральные районы между прочим. На моей памяти темпер опускался до -67. Шахтеры бастуют. Мой отец тогда возглавил бастующих шахтеров.Даже получилось на центральное телевидение пробиться. Но добились только расселения. И так постепенно, шаг за шагом государственная добыча золота прекратилась. Так же прекратили свое существование большинство поселков, где жили шахтеры. На места с хорошим содержанием золота в породе пришли канадцы и американцы. А старательские артели, которые появились сразу после этого, перемывали "эфеля", мелкодисперсную породу, которая вытекает с водой, которая прошла промприбор.

Так сейчас выглядит поселок Мой-Уруста.



Здесь фотогалерия. Автор Руслан Громов
http://moyurusta.xelp.us/2014/#1

Кстати, родители Руслана, единственные кто до сих пор живёт в этом посёлке.


ПосПост
Очень в тему вот этот вот пост о посёлках прииска "40 лет Октября".
http://52vadim.livejournal.com/242261.html

НотаБе
Не знаю прав я или нет. Но думаю, что власть, которая пришла в начале девяностых очень напугали шахтерские бунты. И поскольку шахтеров, которых сплачивает в бригадах опасный и тяжелый труд, нужно было нейтрализовать их социальную активность. Вот и нейтрализовали. В старательских артелях особо не забалуешь.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments