March 26th, 2018

Никогда не понимал оперативных некрологов.

Ещё тело не успевает остыть , а социальных сетях уже шквал постов о том каким он парнем был. Как со знаком плюс, таким с знаком минус. Каждый считает своим долгом высказаться. Или поскорбеть прилюдно или позлорадствовать. Не знаю. Может это только мне кажется, но чем громче и красноречивее я слышу вопль скорби, тем меньше в нём настоящих чувств. Настоящей скорби.
И так же я не понимаю людей, которые спешат публиковать малейшие подробности о трагедии. Фото... видео... последние смски.
Люди, зачем вы это делаете? Неужели, хотя бы сутки сложно просто помолчать. Но нет. Все постят и репостят рвущие душу кадры и смски.
Вы вопите, что власти не обьявили траур. Но вы можете сами по себе. Без оглядки на власти. Просто взять и хотя бы сутки помолчать.
Помолиться, если верующий... Обнять своих близких.
А потом уже, если считаете себя экспертами, ищите виновных. Если считаете себя судьями, судите их. И если считаете себя рукой народного правосудия, казните их.



Виктория Вирта: "Когда был терракт в Домодедово, я руководила редакцией RuTube."

И я подняла все смены модераторов и редакторов ночью, чтобы мы вычищали видео, где были части человеческих тел и кровь, которые люди заливали на свои каналы ежесекундно. Это было моё решение. И да, я знаю, что мы теряли трафик.
Через несколько дней я давала кучу интервью и отвечала на вопросы: чьё было решение, чтобы на Rutube не было контента с жестью. Мир СМИ не понял меня.
Повторяю, это было моё решение, я никого не спрашивала и ни с кем это не согласовывала.
Потому что всё, что нам надо знать о трагедиях – это то, что они случились, почему случились и как избежать.
Стремление людей обсасывать трагедию – ненормально и одновременно типично. СМИ и соцмедиа на этом получают отличный трафик. Посты со скринами переписок и телефонными разговорами, да ещё и с призывами репостов набирают отличное вовлечение и поднимают вес аккаунтов.
Любой, кто за или против чего-либо, тут же хватается за трагедии, чтобы на их фоне заново продвинуть свои идеи. Плевать им саму трагедию – это классный повод указать на кого-то пальцем. На кого-то, кроме себя.
Вы считаете, что пожирание глазами и ушами то, что чувствовали те, кто погибли прямо перед смертью, или что чувствовали их родные в тот момент и после – это поможет им? Или что это поможет вам? Или что что-то изменит?
Да, изменит. Те, кто виновны в таких вещах, будут с ещё большим усердием делать то, что делают – ведь они будут видеть, как мы жрём всё это, смакуя и причмокивая. СМИ будут продолжать наращивать трафик, находя всё более личные и страшные истории – на этом работает машина пропаганды испокон веков. А наши сердца будут становиться черствее, и СМИ надо будет искать всё более личные и тонкие вещи, чтобы трогать их снова и снова. Если раньше людей приводило в ужас просто число погибших, то сейчас нужно показывать, как люди умирают в прямом эфире, канонизировать людей прямо во время трагедии, расковыривать раны поглубже и посыпать солью, чтобы всё это продержалось больше 1 дня. Потому что потом всё равно мы все забудем об этом – все, кроме тех, кого трагедия коснулась лично.
Мы сами создаём всё это – СМИ и соцсети дают нам, что, что мы хотим. Мы хотим, и мы это получаем. И это не способ пережить боль, нет. Мне тоже очень больно. Не считаю себя эмпатом, как это стало модно сейчас, мне плевать, как это называется. Но моё тело физически чувствует смерть других людей, когда видит это. Как я уверена, и тела очень многих других людей. Мы должны быть созданы сопереживать и сочувствовать в прямом смысле этих слова, это нормально для человека.
Но ненормально то, что нам мало. Нам надо больше-больше-больше жести. Это ненормально. Так не должно быть.

P.S. Отдельная ремарка для тех, кто считает, что то, что я написала лучше, чем замалчивать. Нет, не лучше. Замалчивать нельзя. А смаковать – бесчеловечно. И то, и то – недопустимая крайность. Я за освещение без причмокивания кровью.

https://www.facebook.com/Vikavirta/posts/10160076635590231

НотаБе
на Донбассе я много что видел. разорванные осколками люди в машинах. укатанные до состояния желе тела бойцов на дороге. но никогда не использовал эти кадры в выпусках "солдатской правды"