Хрусталик (polynkov) wrote,
Хрусталик
polynkov

Categories:

ИГОРЬ СТРЕЛКОВ. "4 ИЮЛЯ 2014 ГОДА"

5-я годовщина отступления из Славянска... Время летит - вот уже 5 лет, а войне - конца-края не видно....

Вечная память павшим бойцам!... Вечная слава тем, кто жив и не предал нашего дела - дела защиты Русского народа!

В этот день я прошу Вас не забывать ,что у многих павших - тогда и позже- остались вдовы и сироты, а многие живые - искалечены и несут нелегкий крест немощных и нищих инвалидов.

Не забывайте, по возможности, жертвовать в группу "Помощь Раненым" и "Прапору" - он сейчас там, в Донецке.

https://vk.com/id283238578

https://vk.com/russkiedonbassa



Решение о выходе из Славянска было принято накануне - в ночь с 3 на 4 июля - после того, как в штаб пришло известие о потере Николаевки и тяжелом ранении "Мачете" - командира вновь сформированной Николаевской роты (в основном - из уцелевшей части Ямпольского гарнизона с добавлением бойцов комендантской роты). "Мачете", как доложили, был тяжело ранен осколками в обе ноги, судьба значительной части его бойцов была не известна, так как они были отрезаны в посёлке от дороги на Семёновку-Славянск. Уцелевшие отошли в сторону Семёновки.

После того ,как Николаевка пала, мы лишились последнего узла дорог, через который можно было - в обход блок-постов ВСУ между Славянском и Краматорском - получать снабжение из Донецка. Узкий коридор, остававшийся в нашем распоряжении, шириной 2-3 километра - простреливался артиллерией с Карачуна - наши ночные снабженческие конвои уже несли потери при каждом передвижении по грунтовой дороге. По этой-же единственной дороге производилась и эвакуация раненых.

Уже 3-го июля на эту дорогу вышло подразделение ВСУ силами до взвода с легкой бронетехникой (в т.ч. "хаммерами") и заняло местную господствующую высоту, но, простояв несколько часов, ушло обратно на восток. То-ли из-за отсутствия поблизости источников воды, то-ли опасаясь, что ночью будет атаковано (и, действительно, если-бы укры попытались там окопаться - у нас не было-бы иного выхода, как их брать штурмом). Тогда-же был - силами нескольких танков и БМП атакован передовой пост на дороге юго-восточнее Семёновки вдоль ирригационного канала. Насколько помню, двое ополченцев были убиты, еще один - ранен (у ополченцев имелись только одноразовые РПГ), но - наткнувшись на сопротивление, противник все-таки отошел.

Оценка обстановки была совершенно безрадостная. Противостоять в полевом бою мощной тактической группе врага, охватывающей нас с востока - мы не могли, не покинув город. Да и собрав все силы - наши подразделения в разы уступали-бы по боевой мощи атакующей группе противника, так как противостоять 2 танками и 10 другими исправными бронеединицами (2 БМП, 2 БМД, 1 БТРД с ЗУ-23-2, 1 БТР, 2 ИМР и 2 "Нонами") целому усиленному механизированному батальону, в котором одних исправных танков было более 20 - да еще под огнем полутора десятков батарей тяжелой артиллерии и РСЗО - было-бы практически невозможно. (Не говоря уже о том, что у нас полностью отсутствовали средства мобильной тактической радиосвязи, а 2/3 ополченцев еще не были "обстреляны" ни в одном серьезном столкновении, с опытными и обученными командирами-же было все "совсем плохо"). Мы имели еще некоторые шансы в обороне - в Семёновке сидел уже достаточно опытный и хорошо врывшийся в землю гарнизон, однако я прекрасно знал - сколько у нас имелось боеприпасов... А с ними дело обстояло точно также, как и со всем остальным - 28 снарядов - на оба танка, около 60 минометных мин на все 9 минометов, относительно много - 80 выстрелов - имелось на 2 "Ноны"... Выстрелов на РПГ-7 было по 3-4 на гранатомет (к тому-же, как показали предыдущие бои - каждый второй выстрел не срабатывал), на ПТУРы - по 2-3 выстрела (при том, что на 3 попытки приходился, в среднем, один нормальный выстрел), а наиболее многочисленные имевшиеся одноразовые РПГ-18 - не срабатывали практически совсем... Мало было боеприпасов на 30-мм пушки БМП и 73-мм пушку "Гром" БМД-1, очень немного было выстрелов к СПГ-9.

Относительно достаточно удалось накопить только боеприпасов для стрелкового оружия, выстрелов к АГС и ПГ - по моим прикидкам - на 3-4 дня интенсивных боев (при определенной экономии) - нам-бы хватило. Для уличных боев был накоплен запас РПО "Шмель" (в полевом бою практически безполезных). Но противник использовал против нас тактику "танки-артиллерия-танки" - Понеся чувствительные потери в людях под Ямполем, - он предпочитал нащупывать бронегруппами узлы нашей обороны и потом засыпать их снарядами... чтобы потом вновь послать вперед танки и за ними БМП. - Вполне эффективная тактика против легкой пехоты совсем без противотанковой артиллерии и с острейшим недостатком ручного противотанкового вооружения.

Впрочем, обо всем этом я уже неоднократно писал и говорил. Так или иначе, в ходе многочасовых ночных раздумий, я пришел к выводу, что морально-психологическое и военно-политическое значение дальнейшего удержания Славянска - более не перевешивает неминуемую угрозу его полного блокирования с последующим разгромом гарнизона. Имея более тысячи вооруженных бойцов и примерно 400-500 невооруженных волонтеров в тыловых подразделениях - оставаться в безнадежной осаде без запасов продовольствия и почти без боеприпасов - означало их бездарно погубить. Подведя черту под своими раздумьями - я решил твердо исходить строго из военной целесообразности, а она на все 100% требовала немедленного (пока противник окончательно не затянул горлышко "котла") - выхода из окружения.

Соответственно, в 8 часов утра мной были вызваны первые командиры, которым я наиболее доверял - начальник штаба (Эльдар Хасанов), начальник тыла ("Батя") и начальник артиллерии. Им требовалось более всего времени "на сборы" - поэтому они были предупреждены раньше всех. Никаких совещаний не проводилось - я просто довел до них свое окончательное решение и отдал необходимые распоряжения по скрытной подготовке к эвакуации. Командиров рот я вызывал в течение дня строго по одному - в порядке дальности их расположения от точки выхода из города. Сначала был вызван и предупрежден "Дружок", далее - "Козырь", "Тор", потом - "Царь", далее - "Гера" и т.д. 5 рот, штаб, тыл, минометная батарея, бронегруппа, - должны были выходить на транспорте через Черевковку. Семёновский батальон (3 роты с приданными подразделениями) - частично на транспорте (минометы, тяжелое пехотное оружие), но большей частью - своим ходом (пешком) - напрямую на Краматорск.

Все необходимые распоряжения по маскировке предстоящего прорыва (я ожидал, что прорыв пройдет с серьезным боем) -были доведены до каждого командира индивидуально.

В 10 утра я собрал обычное совещание, на котором поставил стандартные утренние задачи - включая усиленные фортификационные работы по всему городу (строительным взводом руководил сын экс-мэра Пономарева, которому я не слишком доверял - я не думал, что он может предать, но он в одной из ситуаций проявил себя очень неуверенно, он был проинформирован позже - одним из последних). И весь день гражданские волонтеры-строители и бойцы комендантской роты "не за страх ,а за совесть" работали на укреплениях.
Как сейчас помню - всего лишь за час до снятия штаба - я мог наблюдать из окна как двое крепких ополченцев, обливаясь потом, старательно копают траншею полного профиля на другой стороне улицы. Делалось это исключительно в расчете на разведывательные безпилотники противника и его агентуру в городе - они должны были подтверждать для врага готовность к упорной обороне.

Сразу после совещания ко мне явились вызванные заранее 2 "стрингера", работавшие на "Лайф-Ньюз" (единственные оставшиеся в городе российские журналисты, все остальные покинули - все в один день Славянск за 4-5 суток до того... точно уже не помню). Им (прекрасно понимая, что через полчаса всё будет "нарасхват" в интернете) - дал прочувственное ("со слезой") интервью о том, что "город будем отстаивать до последней капли крови". Тоже - исключительно в расчете на "украинских партнеров Владимира Владимировича".
Также были даны подробные указания командирам о пользовании мобильной связью - чтобы на развернутых в глубине Карачуна станциях радио-перехвата как можно дольше оставалась "статичной" картина наших переговоров и перемещений отслеживаемых аппаратов. Также мной были специально проведены несколько "образцово-показательных" переговоров, которые должны были быть перехвачены и доложены руководству - как свидетельство намерений "сумасшедшего реконструктора" обязательно героически умереть в Славянске.

Еще ранее я связался по закрытой линии с "Хмурым", объявил о своем решении и обговорил с ним все детали предстоящего выхода, в ходе которого он должен был - силами подчиненного гарнизона - максимально отвлечь на себя внимание обитателей Карачуна, имитируя подготовку к атаке. Также он должен был выслать со стороны Краматорска разведку по дороге на Славянск, чтобы войти в соприкосновение с группой разведчиков из роты "Тора", высланных для проверки дороги с самого утра. Кроме того, он должен был прислать мне несколько человек, которые могли-бы ночью - в качестве проводников - сопровождать командиров колонн по той самой дороге, по которой будем выходить. (Надо отметить - все поставленные задачи "Хмурый" тогда выполнил досконально и успешно).

К 12 часам я получил доклад о том, что дорога "чистая" и сразу отправился в расположение нашей медсанроты к "Лёле", которой приказал немедленно собрать всех имевшихся больных и раненых - включая тех, кто лежал в городской больнице (тяжелораненые вывозились ежедневно сразу после получения ранений в Донецк, в медсанроте находились легкораненые, больные и выздоравливающие) и - вместе с персоналом, охраной и оборудованием - немедленно эвакуироваться в столицу ДНР. При этом я "прозрачно намекнул", что, по всей видимости, они станут последними из гарнизона, кто вообще сможет покинуть город. (Был твердо уверен, что начмед обязательно расскажет это по телефону нескольким абонентам и ее рассказ будет услышан теми, кому положено его слушать у противника).
В районе 14 часов медсанрота вышла на дорогу и далее благополучно добралась до Краматорска.

С этого момента - постепенно разворачивались эвакуационные мероприятия. Вызывались командиры. уточнялись задачи. Но до самого вечера большинство бойцов в линейных ротах и боевых подразделениях не знали, что мы уходим. Даже артиллеристы - выезжавшие на рекогносцировку ночных позиций (перед выходом минометчики должны были выпустить в сторону "Стеллы" весь оставшийся немногочисленный боезапас - чтобы дополнительно отвлечь внимание и имитировать "штурм") - были уверены, что мы пойдем ночью в атаку.

В течение дня начальники тыловых служб и командиры в экстренном порядке собирали по всему городу немногочисленный оставшийся транспорт. До последнего дня я категорически запрещал насильственные реквизиции, но тут уж пришлось не просто их разрешить, а приказать изымать все автобусы и грузовики, пригодные для эвакуации людей и техники, какие удастся найти.

Главное, - чего я стремился достичь - это максимальной скорости подготовки. Понимал, что как-бы ни были досконально разработаны маскировочные и дезинформационные меры - противник начнет догадываться о наших намерениях по косвенным признакам чем дальше - тем больше. Неожиданность - только она могла нам помочь. Вся ставка была на нее. Именно этим объясняются многочисленные "потеряшки" - кого-то из людей не успели предупредить. кто-то ушел "на побывку" домой, какие-то посты и заставы (особенно - в Семёновке и к востоку от нее) - командиры не успели или не озаботились (и такое было ,к сожалению) вовремя (и даже вообще) снять с позиций.

В 9 часов вечера (на час ранее, чем обычно) я провел последнее вечернее совещание командиров. ... На котором "начальник контрразведки" "Абвер", на пример, впервые узнал о том, что мы выходим из города... (после его нетрезвых подвигов в Донецке моё доверие к нему сильно упало). На его недоумение - я поставил ему на вид ,что начальник контрразведки должен одним из первых узнавать о решении командира - даже не будучи поставленным в известность...

Все телефоны командиров рот - должны были (после удаления всех адресов и звонков) - оставлены включенными на месте (и я свой оставил). Все бумаги - уничтожены. Я предупредил, что, вероятно - противник все-таки уже знает о наших намерениях и постарается нас разгромить на марше (все возможности у него к тому имелись), поэтому поставил задачу тем - кто прорвется - сосредотачиваться в Краматорске, определил 2 заместителей на случай своей гибели и распределил между командирами проводников - каждому "с рук-на-руки" по одному лично. Число предполагаемых безвозвратных потерь - я оценил в треть личного состава.

В 22.00 я снял свой штаб... С этого момента управление Славянским гарнизоном мной было полностью потеряно, так как телефонные линии уже не работали, использовать мобильную связь было нельзя, ординарцы отправились по своим подразделениям (да они были-бы уже безполезны), а НИ ОДНОЙ ИСПРАВНОЙ АРМЕЙСКОЙ РАЦИИ (впрочем, как и специалистов, способных наладить нормальную радиосвязь и поддерживать ее в рабочем состоянии) у меня в распоряжении не имелось... С 22.00 - уже почти ничего нельзя было изменить и последствия всех ошибок и недочетов, которые были допущены при планировании выхода из "мешка" (а они были) - стали неизбежностью.





Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments