Хрусталик (polynkov) wrote,
Хрусталик
polynkov

Categories:

Отношения с Богом на войне

Хотелось бы уже закрыть тему "не бывает атеистов под огнём". Я  думаю, что это выражение все-таки верное. 
Кто-то искренне верит, кто-то хочет верить, кто-то ненавидит. Но равнодушных, думаю, нет.
Недавно прочитал книгу Артёма Драбкина Я дрался на Т-34 В книге собраны интервью ветеранов ВОВ. И я решил просто процитировать некоторые фрагменты, где встречается тема религии. Я не брал куски, вроде "Сам Бог велел" или "Боженька помоги", они встречаются практически в каждом интервью. Отобрал воспоминания, которые непосредственно касаются взаимоотношений с Богом.



ДЕГЕН ИОН ЛАЗАРЕВИЧ

 "В бога на фронте верили?
— Перед атакой атеистов нет! Шепотом, перед боем, молились все. Ведь нет ничего ужаснее, чем ждать на исходной позиции приказа на атаку. Вокруг все замирает. Пронзительная, жуткая, сводящая с ума тишина… После боя спрашиваешь: «Сашка (или Петька), а ты что, молился перед боем?» — и все сразу начинали отнекиваться, мол, не было такого. Но молились все… В Литве как-то проезжали мимо распятия у дороги. Все командиры машин сидели на левом крыле танка. Смотрю, как по команде, все держат «равнение налево». Остановились. Я пристал ко всем с вопросом, как молились? Сперва все отнекивались. Но когда я пригрозил, что, если не признаются, молитва не будет услышана, все поведали примерно одно и то же: «Боженька! Помилуй и сохрани!»
Перед последним боем, 21 января 1945 года, мой командир орудия, большой балагур, весельчак и любитель выпить Захарья Загиддуллин, когда мы разливали водку, вдруг закрыл ладонью свою кружку и сурово сказал: «Я мусульманин. Перед смертью пить не буду». Никто ничего ему не сказал в ответ. Мы понимали, что он не шутит и не ошибается…"




МАСЛОВ ИВАН ВЛАДИМИРОВИЧ

"Я не верил в приметы и суеверия. Я не верил искренне в бога, хоть в нашей семье и отмечали все религиозные праздники. Даже в самых тяжелых боях старался не вспоминать имя господне всуе и первый раз на войне перекрестился, когда мой танк уже в Берлине переправился через Тельтов-канал, и в ту минуту я сказал вслух: «Я в Берлине!»"

НИКОНОВ ИВАН СЕРГЕЕВИЧ

"Суеверия, предчувствия были?
— У меня лично не было. Я только после войны подумал: «Наверное, меня мать спасла». Я в 45-м когда в отпуск пришел, она сказала: «Я за тебя так молилась»"


ШИСТЕР МИХАИЛ СЕМЕНОВИЧ

"У нас был в батальоне разведчик – танкодесантник, по прозвищу Коля-шахтер. Воюя с 1941 года, он ни разу не был ранен! Везение запредельное, за гранью реальности. Я его как то спросил: «Шахтёр, ты что, заговорённый от смерти?» Коля тихо ответил мне: «Я каждый день молюсь» и показал нательный крестик."

ШИШКИН ГРИГОРИЙ СТЕПАНОВИЧ

"Выпрыгнул из танка, заглядываю в печку, а рядом ниша такая, где ухваты и кочережки лежали. Смотрю, а там две книги. Я их вытаскиваю кочергой — Ветхий и Новый Завет в кожаном переплете. Это [44] же ценность какая! Я их к себе в танк. И на досуге почитывал. Ребята, естественно, знали. В этом отношении на фронте было полнейшее доверие и искренность. Теперь, когда надо сделать ребятам замечание, говорю: «В стихе седьмом Евангелия от Матфея сказано... Поделись с другом последним куском хлеба». И всякий раз я ссылался на Библию: приходят, просят закурить, или поссорятся — все равно ссылался на Библию. И как-то все приняли эту игру. Как что-то: «Ну-ка пойдем посмотрим, что там в Священном Писании сказано». Сидишь с таким важным видом и что-нибудь выдаешь. Вот такая была игра. И вот уже в Белоруссии зашли в какой-то хуторок, затерявшийся в болотах. Причем туда ни наши ни немцы до этого не заходили. Домики там целые были. Расположились на ночь. Офицеры в одной избе, постелив себе соломы на земляном полу, легли спать, а солдаты и сержанты — в другой. Наша хозяйка-старушка — в чуланчике. Легли во всем, только сапоги сняли, чтобы ноги отдохнули. Вдруг посреди ночи меня дергают за ноги. Смотрю, а это наша хозяйка. Думаю: «Может быть, что-то подозрительное». Быстро надел сапоги, кобуру застегнул и за ней — она раз — и в чулан к себе. Захожу. На столе стоит коптилка из гильзы и на тарелке гора блинов. Она мне: «Кушай, сынок». Меня, после армейских-то харчей, уговаривать не надо — нажимаю. А блины были хорошие, с маслом! Потом думаю: «А что это она меня выбрала? Медалей у меня не больше, чем у других, и по годам я ничем не выделялся...» Она сидит, прямо в рот смотрит. Знаешь, как эти деревенские? А потом говорит: «Ты офицер, командир, а бога-то не забываешь!» Она слышала, когда мы общались, и я ссылался на Луку или еще кого. Видимо, посчитала, что я глубоко верующий человек, да к тому же с Библией.
Как-то нам объявляют, что приезжает с инспекцией [45] начальник БТМВ фронта генерал-лейтенант Чернявский. И раньше приезжали с инспекциями: выстроят нас, в штабе о чем-то поговорят с высшими офицерами, потом выходят: «Благодарю за службу, за боевые заслуги!» — «Ура-ура!!» Уезжают, мы расходимся. А тут приехал этот генерал, сразу шинельку сбросил, а под ней комбинезон. Я был командиром первого танкового взвода. Мой танк, естественно, стоял первым. «Откройте». Мой экипаж свое дело знал. Я был спокоен, что у меня все нормально. Смотрю, через некоторое время появляются эти две книги, и он влезает. Все ребята замерли. А ведь не надо забывать, что я был комсоргом! И вдруг в моем танке такая литература! Если на дурака попадешься, и из комсомола тебя, и за Можай загонят. Генерал подзывает нашего комиссара: «Поинтересуйтесь, почему в танке такие книги». Потом подошел ко второму танку, но уже туда не залезал. Просто днище посмотрел, обошел строй: «Благодарю за службу!» — «Ура-ура». Сел в машину и уехал. Стоим все по стойке «смирно». Все ждут, что будет. Как потом мне признавались ребята, перетрусили больше они, чем я. Комиссар: «Старший лейтенант Шишкин!» Я выхожу, он, ни слова не говоря, отдает мне эти книги. «Разойдись!» Сам повернулся и ушел. Умница какой был!"




Tags: Искатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments